кіно

НАТАЛИЯ СЕРЕБРЯКОВА посмотрела британскую трагикомедию «Горит, горит, горит» и размышляет о том, что у нее общего с произведением Керуака, и почему все зрительские симпатии Одесского кинофестиваля достались именно ей.

ОКСАНА БУЛГАКОВА рассказывает о том, как менялась телесная выразительность немого кино, почему физическое уродство временами считалось эротичным, и что общего у Довженко и немецких экспрессионистов.

ІНГА ПИЛИПЧУК побувала на Лейпцизькому фестивалі й пише про те, як українська тема стає актуальною в документальному кіно.

ЄВГЕНІЯ ОЛІЙНИК аналізує фільм Сергія Лозниці «Аустерліц» й говорить про неминучі наслідки комерціалізації просторів пам'яті.

НАТАЛЬЯ СЕРЕБРЯКОВА рассказывает, как в новом фильме Тима Бертона встретились «День сурка» и «Люди Х».

АСЯ БАЗДИРЄВА спостерігає за деталями документального фільму «Мій друг Борис Нємцов» і міркує про те, як режисерці Зосі Родкевич вдалося зберегти пам'ять про живу людину, – а не її героїчний образ.

СТАНИСЛАВ МЕНЗЕЛЕВСКИЙ анализирует фильм «Наш нацист» и показывает, как могут меняться местами жертвы и палачи.

Жертвы войны – ветаран АТО и иракская беженка, семейные тайны, любовные интриги – все это в ленте «Осенние воспоминания», которая выходит в прокат в сентябре. Почему стоит идти на этот фильм, даже если кажется, что он переполнен клише?

Документалистка о том, как найти историю для фильма, и почему реальность иногда оказывается сильнее режиссерских амбиций.

Чому ми лишаємося відданими героям Метта Ґрейнінґа впродовж усіх цих років.

Еще в фильмах братьев Люмьер, Джона Грирсона, Роберта Флаэрти или Криса Маркера было очевидным стремление уйти от обслуживания реальности, режиссеры привносили в фильмы свой уникальный взгляд и стремились найти в окружающем мире нечто скрытое. В…

На правій руці британського документаліста Марка Казінса витатуювано: «Forough» – на честь іранської режисерки Форуг Фаррухзад. Там само – супрематичний хрест Малевича. На лівій руці – імена Ле Корбюзьє та Ейзенштейна. У фільмографії Казінса є…